кто такой борис рыжий?
музыкальные клипы
КОНЦЕПЦИЯ
концепция
стихов
треков
клипов
исполнителей
треков
клипов
исполнителей
1
6
Первый «постсоветский» поэт. Человек, чья судьба легла
в основу спектаклей и фильмов. А еще простой парень
из Екатеринбурга, который видел красоту и романтику там,
где ее не замечали другие – в спальных районах и дыме заводских труб.
Мы хотим показать мир глазами Бориса Рыжего и передать зрителям энергию и красоту, которая до сих пор живет
в его стихах.
в основу спектаклей и фильмов. А еще простой парень
из Екатеринбурга, который видел красоту и романтику там,
где ее не замечали другие – в спальных районах и дыме заводских труб.
Мы хотим показать мир глазами Бориса Рыжего и передать зрителям энергию и красоту, которая до сих пор живет
в его стихах.
В рамках проекта снимем серию музыкальных клипов.
Каждый ролик будет уникальным по форме и содержанию.
Каждый ролик будет уникальным по форме и содержанию.
Мы создадим трибьют-альбом в честь Бориса Рыжего. В записи альбома поучаствуют известные музыканты. Каждый из них выберет близкое ему стихотворение Бориса Рыжего и напишет на его основе трек в своем узнаваемом стиле и звучании.
антоха мс
над саквояжем
над саквояжем
Над саквояжем в черной арке
всю ночь играл саксофонист.
Бродяга на скамейке в парке
спал, постелив газетный лист.
Я тоже стану музыкантом и буду,
если не умру, в рубашке белой
с черным бантом
играть ночами на ветру.
Чтоб, улыбаясь, спал пропойца
под небом, выпитым до дна, –
спи, ни о чем не беспокойся,
есть только музыка одна.
всю ночь играл саксофонист.
Бродяга на скамейке в парке
спал, постелив газетный лист.
Я тоже стану музыкантом и буду,
если не умру, в рубашке белой
с черным бантом
играть ночами на ветру.
Чтоб, улыбаясь, спал пропойца
под небом, выпитым до дна, –
спи, ни о чем не беспокойся,
есть только музыка одна.
Режиссёр Юлия Узких
флора
приобретут всеевропейский лоск
приобретут всеевропейский лоск
На купоросных голубых снегах,
Закончившие ШРМ на тройки,
Они споткнулись с медью в черепах
Как первые солдаты перестройки.
Пусть Вторчермет гудит своей трубой,
Пластполимер пускай свистит протяжно.
А женщина, что не была со мной,
Альбом откроет и закурит важно.
Она откроет голубой альбом,
Где лица наши будущим согреты,
Где живы мы, в альбоме голубом,
Земная шваль: бандиты и поэты.
Закончившие ШРМ на тройки,
Они споткнулись с медью в черепах
Как первые солдаты перестройки.
Пусть Вторчермет гудит своей трубой,
Пластполимер пускай свистит протяжно.
А женщина, что не была со мной,
Альбом откроет и закурит важно.
Она откроет голубой альбом,
Где лица наши будущим согреты,
Где живы мы, в альбоме голубом,
Земная шваль: бандиты и поэты.
Приобретут всеевропейский лоск
Слова трансазиатского поэта,
Я позабуду сказочный Свердловск
И школьный двор в районе Вторчермета.
Но где бы мне ни выпало остыть,
В Париже знойном, Лондоне промозглом,
Мой жалкий прах советую зарыть
На безымянном кладбище свердловском.
Не в плане не лишенной красоты,
Но вычурной и артистичной позы,
А потому что там мои кенты,
Их профили на мраморе и розы.
Слова трансазиатского поэта,
Я позабуду сказочный Свердловск
И школьный двор в районе Вторчермета.
Но где бы мне ни выпало остыть,
В Париже знойном, Лондоне промозглом,
Мой жалкий прах советую зарыть
На безымянном кладбище свердловском.
Не в плане не лишенной красоты,
Но вычурной и артистичной позы,
А потому что там мои кенты,
Их профили на мраморе и розы.
Режиссёр Илья Сорокин
перемотка
над домами
над домами
Пусть разрушатся наши скорлупы,
геометрия жизни земной, —
оглянись, поцелуй меня в губы,
дай мне руку, останься со мной.
А когда мы друг друга покинем,
ты на крыльях своих унеси
только пар, только белое в синем, голубое и белое в си…
оглянись, поцелуй меня в губы,
дай мне руку, останься со мной.
А когда мы друг друга покинем,
ты на крыльях своих унеси
только пар, только белое в синем, голубое и белое в си…
Над домами, домами, домами
голубые висят облака —
вот они и останутся с нами
на века, на века, на века.
Только пар, только белое в синем
над громадами каменных плит…
никогда никуда мы не сгинем,
мы прочней и нежней, чем гранит.
голубые висят облака —
вот они и останутся с нами
на века, на века, на века.
Только пар, только белое в синем
над громадами каменных плит…
никогда никуда мы не сгинем,
мы прочней и нежней, чем гранит.
Режиссёр Соня Черных
Скрипки ли невидимые пели,
или что иное, если взять
двух влюблённых на пустой аллее,
музыка не может не играть.
Постою немного на пороге,
а потом отчалю навсегда
без музыки, но по той дороге,
по которой мы пришли сюда.
И поскольку сердце не забыло
взор твой, надо тоже не забыть
поблагодарить за все, что было,
потому что не за что простить.
или что иное, если взять
двух влюблённых на пустой аллее,
музыка не может не играть.
Постою немного на пороге,
а потом отчалю навсегда
без музыки, но по той дороге,
по которой мы пришли сюда.
И поскольку сердце не забыло
взор твой, надо тоже не забыть
поблагодарить за все, что было,
потому что не за что простить.
сова
помнишь дождь
на улице титова
помнишь дождь
на улице титова
Помнишь дождь на улице Титова,
что прошел немного погодя
после слёз и сказанного слова?
Ты не помнишь этого дождя!
Помнишь, под озябшими кустами
мы с тобою простояли час,
и трамваи сонными глазами
нехотя оглядывали нас?
Озирались сонные трамваи,
и вода по мордам их текла.
Что ещё, Иринушка, не знаю,
но, наверно, музыка была.
что прошел немного погодя
после слёз и сказанного слова?
Ты не помнишь этого дождя!
Помнишь, под озябшими кустами
мы с тобою простояли час,
и трамваи сонными глазами
нехотя оглядывали нас?
Озирались сонные трамваи,
и вода по мордам их текла.
Что ещё, Иринушка, не знаю,
но, наверно, музыка была.
Режиссёр Солтан Сунгатуллин
Я вспоминаю чьи-то лица,
всё, что легко умел забыть,
над чем не выпало склониться, кого не вышло полюбить.
И я жалею, я жалею,
что раньше видел только дым, что не сумею, не сумею вернуться новым и другим.
В ночи, в чужом автомобиле
я понимаю навсегда,
что, может, только те и были,
в кого не верил никогда.
А что? Им тоже неизвестно,
куда шофёр меня завёз.
Когда-нибудь заглянут в бездну глазами, светлыми от слёз.
всё, что легко умел забыть,
над чем не выпало склониться, кого не вышло полюбить.
И я жалею, я жалею,
что раньше видел только дым, что не сумею, не сумею вернуться новым и другим.
В ночи, в чужом автомобиле
я понимаю навсегда,
что, может, только те и были,
в кого не верил никогда.
А что? Им тоже неизвестно,
куда шофёр меня завёз.
Когда-нибудь заглянут в бездну глазами, светлыми от слёз.
И радость посторонняя и боль -
всё равно вызывало отвращенье.
И мне казалось даже: нет меня.
Я, вероятно, превратился в ноль.
Я жить ушёл в своё стихотворенье -
погас на пепле язычком огня.
И был я рад покинуть этот свет.
Но не переставала прекращаться
тоска, тянулась год, тянулась век.
Не страх, не боль меня смущали, нет.
Мне просто было не с кем попрощаться...
И падал за окошком белый снег.
всё равно вызывало отвращенье.
И мне казалось даже: нет меня.
Я, вероятно, превратился в ноль.
Я жить ушёл в своё стихотворенье -
погас на пепле язычком огня.
И был я рад покинуть этот свет.
Но не переставала прекращаться
тоска, тянулась год, тянулась век.
Не страх, не боль меня смущали, нет.
Мне просто было не с кем попрощаться...
И падал за окошком белый снег.
Я в эту зиму как-то странно жил.
Я просыпался к вечеру, а ночью
брал чистый лист и что-то сочинял.
Но и на это не хватало сил.
Стихи мои мне не могли помочь, и
я с каждой новой строчкой умирал.
Мне приходили письма от друзей.
Не понимая, что на них отвечу,
я складывал их в ящик, не раскрыв.
Не мог я разобраться, хоть убей,
что за печаль свалилась мне на плечи,
поскольку в ней отсутствовал мотив.
Я просыпался к вечеру, а ночью
брал чистый лист и что-то сочинял.
Но и на это не хватало сил.
Стихи мои мне не могли помочь, и
я с каждой новой строчкой умирал.
Мне приходили письма от друзей.
Не понимая, что на них отвечу,
я складывал их в ящик, не раскрыв.
Не мог я разобраться, хоть убей,
что за печаль свалилась мне на плечи,
поскольку в ней отсутствовал мотив.
Режиссёр Максим Якимов
внимание, брусника!
падал снег
падал снег
В ночи, в чужом автомобиле, почти бессмертен и крылат,
в каком-то допотопном стиле сижу, откинувшись назад.
С надменной лёгкостью водитель передвигает свой рычаг.
И желтоватый проявитель кусками оживляет мрак.
Встаёт вселенная из мрака – мир, что построен и забыт. Мелькнёт какой-нибудь бродяга и снова в вечность улетит.
Почти летя, скользя по краю
в невразумительную даль,
я вспоминаю, вспоминаю,
и мне становится так жаль.
в каком-то допотопном стиле сижу, откинувшись назад.
С надменной лёгкостью водитель передвигает свой рычаг.
И желтоватый проявитель кусками оживляет мрак.
Встаёт вселенная из мрака – мир, что построен и забыт. Мелькнёт какой-нибудь бродяга и снова в вечность улетит.
Почти летя, скользя по краю
в невразумительную даль,
я вспоминаю, вспоминаю,
и мне становится так жаль.
Режиссёр Кирилл Лукин
СЛАВА КПСС
АВТОМОБИЛЬ
АВТОМОБИЛЬ
work in progress
work in progress
work in progress
Увидимся!
work in progress
Мы вдохновлены творчеством Бориса Рыжего и в трибьюте хотим показать, что его стихи актуальны и в наше время, ведь он говорил о вечных темах
– родном городе, поиске себя и любви.
– родном городе, поиске себя и любви.